23-страничная внутренняя хроника дней, предшествовавших Собору в Киеве, если признать ее подлинной, не свидетельствует о Вселенском Патриархате, послушно следовавшем политической власти. Напротив, она описывает патриаршую делегацию, которая противостояла давлению, грозила отъездом, сдерживала личные притязания Филарета и до конца настаивала на канонических и экклезиологических условиях.
Есть утечки, смысл которых строится вокруг одной впечатляющей фразы, и есть такие, которые необходимо прочитать от первой до последней страницы. «Хроника недели духовно-мирянского Собора в Киеве», 23-страничный текст, обнародованный в конце сентября 2026 года, безусловно относится ко второй категории. UOJ-America, которая предала этот текст гласности, приписывает его нынешнему митрополиту Анкирскому Григорию, в то время диакону Патриаршего двора, ссылаясь на свое исследование и метаданные исходного файла; издание также отмечает, что на момент публикации не получило ответа от иерарха. Однако находящийся в обращении PDF не содержит видимой подписи автора, поэтому вопрос об авторстве следует излагать с необходимой оговоркой. [1]
Это, однако, не уменьшает значения содержания документа для нынешней дискуссии. Сам текст представлен как внутренняя записка Вселенскому Патриарху и начинается с пояснения, что автор прибыл в Киев 10 декабря 2018 года, чтобы оказывать секретарскую помощь тогдашнему митрополиту Галльскому Эммануилу. Уже на первой странице сформулирован критерий всей миссии: целью было не «возведение любым способом одного Предстоятеля», а утверждение новой Церкви на прочных экклезиологических и канонических основаниях. Это не второстепенная деталь. Это нить, проходящая через всю Хронику (Хроника, с. 1).
Если документ подлинный, его центральный смысл состоит не в том, что Фанар исполнял политические распоряжения. Он состоит в том, что в условиях сильнейшего политического давления Фанар отказался передать контроль над церковным процессом ни политической власти, ни Филарету.
Политическое давление было. Но это не означает политического контроля
Хроника не приукрашивает обстановку декабря 2018 года. Она фиксирует встречи с тогдашним Президентом Украины Петром Порошенко, присутствие государственных чиновников на консультациях, контакты со спецслужбами и особенно острый кризис незадолго до Собора. Скрывать эти факты было бы ошибкой. Но столь же ошибочно автоматически превращать их в доказательство того, что Константинополь являлся инструментом украинской президентской администрации. Сам документ неоднократно свидетельствует об обратном.
Сотрудничество государства и Вселенского Патриархата, впрочем, и не было тайным. 3 ноября 2018 года Патриарх Варфоломей и Президент Порошенко публично подписали соглашение о сотрудничестве и координации в рамках процесса к автокефалии. Сам Вселенский Патриархат обнародовал информацию об этом событии и соответствующие заявления. [4] Однако институциональное сотрудничество с суверенным государством не тождественно передаче церковной компетенции государству. Точный вопрос состоит в другом: кто проводил границы, когда политическая целесообразность вступала в конфликт с экклезиологическими условиями? И здесь Хроника особенно показательна.
Устав не был написан в президентской администрации
Один из эпизодов, который легко может создать определенное впечатление, — сообщение о том, что митрополит Эммануил передал Порошенко проект Устава, чтобы тот был направлен заинтересованным сторонам до совместного рассмотрения (Хроника, с. 2). Если читать этот фрагмент отдельно, его можно представить как «вмешательство государства в составление Устава». Однако официальная хронология проясняет происхождение документа: 29 ноября 2018 года Священный Синод Вселенского Патриархата объявил, что в рамках уже принятого решения об автокефалии сам подготовил Устав Украинской Церкви. [5]
Следовательно, утечка не показывает, что украинская власть написала Устав. Она показывает, что патриарший проект был через президентскую администрацию передан сторонам, а затем много часов обсуждался представителями всех церковных групп. Хроника прямо сообщает, что 12 декабря представители «всех сторон» работали над текстом и что окончательный проект был приведен «в любви и единомыслии» к форме, впоследствии принятой Собором (Хроника, с. 5). Речь идет о переговорах вокруг церковного документа, а не о его написании государством.
Филарет добивался второго центра власти внутри новой Церкви
Возможно, наиболее важная часть Хроники касается требований Филарета в период подготовки Объединительного собора. Согласно докладу, на встречах тех дней его не устраивало просто отказаться от выдвижения на пост Предстоятеля. Он добивался избрания Председателем Священного Синода, а в более позднем проекте — положения экзарха по всей Украине с полномочиями, фактически соответствовавшими полномочиям Предстоятеля: созыв Синода, влияние на архиерейские выборы, низложения и другие ключевые компетенции (Хроника, с. 3 и 7).
Здесь патриаршая делегация вовсе не выглядит готовой уступить, лишь бы «довести дело до конца». Согласно тексту, митрополит Эммануил объяснил, что такая модель экклезиологически невозможна и не имеет прецедента. Еще показательнее то, что Хроника отмечает: именно на этом этапе государственные деятели поддержали позицию стороны Филарета, тогда как экзарх Вселенского Патриархата остался один в своем отказе (Хроника, с. 7). Если нужен конкретный ответ на вопрос, следовал ли Фанар просто указаниям президентской администрации, то это, пожалуй, самое ясное свидетельство: когда позиция администрации и стороны Филарета совпала, патриаршая делегация сказала «нет».
Митрополит Адрианопольский Амфилохий, прибывший во время обсуждения, усилил эту позицию, назвав принятие подобных требований отказом от принципов Великой Церкви. Окончательный ответ патриаршей стороны, как он зафиксирован в документе, был категоричным: «ничего не можем сделать без мнения и разрешения Его Всесвятейшества» (Хроника, с. 8).
Самый трудный эпизод скорее свидетельствует против политического давления, чем против Фанара
Страницы 10-14 — самые драматичные в документе. На них описываются провал консультаций с Филаретом, плотное наблюдение за патриаршей миссией и решение экзархов рассмотреть возможность выезда из Украины. Согласно докладу, митрополит Эммануил даже купил билет за собственный счет, чтобы ясно показать: Константинополь не намерен продолжать любой ценой (Хроника, с. 11).
Далее следует описание уже известного эпизода доставки делегации в президентскую администрацию под усиленным полицейским сопровождением. Хроника упоминает изъятие мобильных телефонов, личный досмотр и слова митрополита Эммануила о том, что делегаты фактически считаются «задержанными» и им не разрешают покинуть страну (Хроника, с. 12). Если рассказ точен, речь, безусловно, идет о тяжелом эпизоде политического давления. Но именно поэтому логически невозможно использовать его как доказательство добровольного подчинения Фанара. Он описывает делегацию, дошедшую почти до разрыва с украинскими властями.
Телефонный разговор Патриарха: противоположность подчинению
В кульминационный момент кризиса состоялся телефонный разговор со Вселенским Патриархом. На этом фоне приписываемые ему слова, пожалуй, являются самым сильным местом всего текста. Согласно Хронике, Патриарх сказал Порошенко, что несет ответственность перед историей Патриархата, перед Богом и своими предшественниками и не намерен жертвовать достоинством и каноническими позициями Престола ради Филарета. Если украинская сторона не в состоянии решить проблему, его представителям придется уехать (Хроника, с. 13).
Даже когда Порошенко предложил добиться письменного отказа Филарета от дополнительных требований, зафиксированный ответ Патриарха не был безоговорочным «да». Процесс, сказал он, продолжится только в том случае, если экзархи заверят его, что ни одно из церковных условий, установленных Матерью-Церковью, не поставлено под угрозу. И обращенное к митрополиту Галльскому указание, которое фиксирует Хроника, однозначно: не играть интересами Патриархата (Хроника, с. 14).
Текст описывает не Церковь, боящуюся вызвать недовольство власти. Он описывает Церковь, которая именно в момент максимального политического давления готовится уйти.
Избрание Епифания: тайное голосование, а не назначение
Второй вопрос, требующий ясного прочтения, касается избрания Предстоятеля. В самой Хронике указано, что около 200 участников приняли Устав при одном-единственном голосе против, а когда был поставлен вопрос о тайном или открытом голосовании, 121 человек высказался за тайное и 41 — за открытое (Хроника, с. 18-19). Требование открытого голосования было напрямую связано с попыткой Филарета контролировать сплоченность собственной стороны.
Затем состоялась реальная избирательная процедура. Согласно докладу, в первом туре Епифаний получил 81 голос, Симеон — 56, Михаил — 38. В финальном архиерейском голосовании Епифаний победил Симеона со счетом 36 против 28 (Хроника, с. 19-20). Украинские источники того же дня подтверждали, что выборы проходили тайным голосованием в два тура. Ukrinform сообщал из Киева, что Епифаний был избран тайным голосованием, а Radio Svoboda зафиксировала как двухтуровую процедуру, так и результат 36-28. [8] [9]
Это не означает, что политическая среда была нейтральной; Хроника доказывает обратное. Однако имеющиеся свидетельства не дают оснований говорить о «назначении» нынешнего митрополита Киевского Епифания президентской администрацией. Они показывают избрание, проходившее в рамках сложного, напряженного и временами конфликтного церковного процесса. 15 декабря 2018 года Вселенский Патриархат официально объявил об успешном завершении Объединительного собора и избрании Епифания Предстоятелем. [6]
Нынешнюю Православную Церковь Украины нельзя отождествлять с требованиями Филарета
Это принципиально важное различие для любого добросовестного прочтения утечки. Крайние требования, описанные в Хронике, были требованиями Филарета и узкого круга, который вел переговоры о его личной роли в новой церковной реальности. Они не характеризуют нынешнюю автокефальную Православную Церковь Украины и не могут задним числом переноситься на ее нынешнего Предстоятеля.
Особенно показательно развитие событий несколько месяцев спустя. В июне 2019 года Филарет попытался восстановить упраздненный «Киевский патриархат» и созвал собственное собрание. Сама Православная Церковь Украины ответила, что такой шаг не имеет канонической или уставной силы. 24 июня ее Священный Синод постановил, что собрание Филарета не имело полномочий отменять решения от 15 декабря 2018 года и что он утратил административные права, связанные с управлением епархией; при этом Церковь подчеркнула, что прежние структуры «Киевского патриархата» под руководством митрополита Филарета Денисенко и «Автокефальной Церкви» под руководством митрополита Макария Малетича объединились в Православной Церкви Украины. [10] [11]
Украинские СМИ того периода также зафиксировали разрыв и попытку Филарета восстановить прежнюю структуру. [12] Этот последующий конфликт не «оправдывает» каждую деталь жестких переговоров 2018 года, но подтверждает, что опасения Константинополя по поводу создания параллельного центра власти внутри новой Церкви не были вымышленными. Фанар стремился именно не допустить, чтобы личная власть затмила канонически избранного Предстоятеля и Синод.
Канонический процесс начался задолго до последних дней в Киеве
Еще одна слабость выборочного прочтения доклада состоит в том, что Объединительный собор представляется так, будто он возник за несколько дней переговоров между украинской президентской администрацией и Фанаром. Официальная хронология значительно длиннее. Еще в апреле 2018 года Священный Синод Вселенского Патриархата объявил, что, получив обращения от церковных и государственных властей, представлявших миллионы православных в Украине, он продолжит процесс в консультации с Поместными Православными Церквами. [2]
11 октября 2018 года тот же Синод подтвердил решение двигаться к предоставлению автокефалии, восстановил Филарета, Макария и их последователей в церковном общении по их апелляциям, восстановил Патриаршую ставропигию в Киеве и отменил обязательную силу Синодальной грамоты 1686 года в соответствующем вопросе. [3] 29 ноября был завершен проект Устава. [5] Следовательно, основные канонические решения принимались не в президентской администрации Киева.
И Томос говорит прямо противоположное модели Церкви, контролируемой государством
Окончательный канонический акт — Патриарший и Синодальный Томос от 6 января 2019 года — имеет особое значение для оценки того, какая именно Церковь была в итоге создана. Томос признает Церковь Украины автокефальной, независимой и самоуправляемой, а ее внутренние дела — подлежащими решению Предстоятеля и Священного Синода на основании священных канонов. Тот же официальный текст устанавливает, что церковное управление должно осуществляться свободно и беспрепятственно, без внешнего вмешательства. [7]
Это, разумеется, не отменяет того факта, что украинское государство имело сильный политический интерес к автокефалии и что Порошенко публично и политически вкладывался в этот вопрос. Историческая точность требует это признать. Однако институциональная и каноническая оценка не может останавливаться на вопросе о том, было ли государство заинтересовано или оказывало давление. Необходимо выяснить, сохранила ли Церковь собственное решающее суждение. И сама утекшая Хроника неоднократно дает основания ответить утвердительно.
Парадокс утечки
В этом и заключается парадокс. Текст, который можно вынести в заголовки о «закулисье», «спецслужбах» и «политическом давлении», одновременно является текстом о сопротивлении Вселенского Патриархата этому давлению. Он не скрывает, что условия были чрезвычайно сложными. Не скрывает неполноты подготовки. Не скрывает различных интересов, личных амбиций и государственного вмешательства. Но именно в этих условиях он показывает Константинополь, проводящий красные линии.
На последних страницах автор подводит собственный итог, называя решение украинского вопроса «титаническим» трудом и утверждая, что критерием действий была защита канонических позиций Великой Церкви (Хроника, с. 22-23). Это свидетельство участника патриаршей миссии, и оно зафиксировано как важный элемент, который должен будет учесть историк будущего. Именно в этом и состоит ценность документа: это внутренняя повествовательная запись, не создававшаяся как публичная апология, но тем не менее фиксирующая конкретные моменты столкновения с политической властью и с Филаретом.
Что же в действительности раскрывает документ?
Наиболее осторожное историческое прочтение состоит не в утверждении, что «политического вмешательства не было». Оно было, и Хроника описывает его без прикрас. Более надежный вывод состоит в том, что политическое вмешательство не превратилось в церковное подчинение. Патриаршая делегация противостояла требованиям Филарета, отвергла параллельную систему власти, сохранила за Патриархом окончательное одобрение, дошла до подготовки отъезда, настояла на тайных выборах и привела процесс к Уставу и Томосу, закрепляющим соборную и самоуправляемую Церковь.
Поэтому утечка не «разоблачает» Фанар так, как можно было бы предположить при поверхностном чтении самых драматичных эпизодов. Напротив, если признать документ подлинным, он дает редкую возможность увидеть, насколько трудной была миссия и насколько решительно Константинополь настаивал на том, чтобы исторический акт автокефалии не превратился ни в политическое приложение президентской администрации, ни в личный режим пожилого, но влиятельного иерарха. Нынешняя автокефальная Православная Церковь Украины с канонически избранным митрополитом Епифанием и ее синодальным устройством — это именно результат преодоления тех личных и групповых притязаний, а не их продолжение.
Если документ не является подлинным, он не может служить доказательством против кого-либо. Если он подлинный, его необходимо читать целиком. А целиком он показывает Фанар, который подвергался давлению, вступал в конфликт и в конечном итоге не отдал свою церковную свободу суждения политической власти.
Источники и документация
Первичный источник: «Хроника недели духовно-мирянского Собора в Киеве по избранию первого Предстоятеля…», 23 страницы, использованные для настоящего анализа. Ссылки в тексте вида «Хроника, с. …» относятся к пагинации этого документа.
[2] Вселенский Патриархат, Communiqué of the Holy and Sacred Synod, 22 апреля 2018 года.
[3] Вселенский Патриархат, коммюнике Священного Синода, 11 октября 2018 года.
[8] Radio Svoboda, «Як проходив і що вирішив Об’єднавчий собор в Києві – хроніка», 15 декабря 2018 года.
[9] Ukrinform, «Українську православну церкву очолив митрополит Епіфаній», 15 декабря 2018 года.
[11] Православная Церковь Украины, журналы/решения Священного Синода, 24 июня 2019 года.
[12] Ukrainska Pravda, «Як Філарет пішов від Епіфанія і що тепер буде з ПЦУ», 20 июня 2019 года.
Примечание об использовании текста
Статья сознательно различает три уровня: (а) то, что сообщает утекшая Хроника; (б) то, что подтверждается официальными документами Вселенского Патриархата и Православной Церкви Украины; и (в) то, что подтверждается независимым украинским журналистским освещением того периода. Авторство Хроники указывается с оговоркой, поскольку до настоящего времени нет официального подтверждения ни со стороны Вселенского Патриархата, ни со стороны лица, которому ее приписала первоначальная публикация.
